Психосоматические причины аллергии - астмы

(статья Динова Е.Н.)

Человеку свойственно стремиться к обладанию, но именно чувство соб­ственности часто приводит к болез­ням — к такому неожиданному выво­ду пришел известный психолог Евге­ний Николаевич Динов. Концепция его такова.

Находясь в утробе матери, ребе­нок не может быть собственником. У него еще нет своего «я», он ощущает себя частью чего-то большего — сво­ей матери, которая носит его под сердцем.

Родившись, ребенок начинает по­знавать мир — цвета, запахи, звуки. Сначала он их не идентифицирует, мир для него еще не обозначен сло­вами. Поэтому он ничего не разделя­ет, воспринимает мир целостным, а себя — его неотъемлемой частью. Только маленький ребенок способен ощутить полное единение с миром. Для него все вокруг взаимосвязано и гармонично.  

Постепенно ребенок начинает ос­ваивать мир. Мать называет ему ка­ждую вещь, которая попадает в поле его зрения. Вскоре ребенок начинает повторять наиболее часто произно­симые звуки. И постепенно сочета­ния звуков связываются в его созна­нии с конкретными вещами. И ребе­нок делает для себя открытие, что мир состоит из отдельных частей, ко­торые имеют названия. С помощью слов, сначала существительных, за­тем глаголов и местоимений, ребе­нок учится делить мир на составля­ющие. И получать то, что хочет. Сло­ва «хочу», «дай», «мое» приобрета­ют в его сознании особое значение.

Затем ребенка ждет очередное открытие в освоении мира. Получить доступ к желаемому позволяет слово «мое». Если что-то «не мое», то дос­тупа к нему нет.

Так у человека появляется поня­тие о собственности. Разделив мир на составляющие и отделив себя от него, человек становится собствен­ником. Без «я» и «мое» нет собст­венности.

Стремление обладать распро­страняется не только на вещи. Сна­чала ребенок включает в понятие «мое» самых близких ему людей. За­тем этот круг расширяется, он гово­рит о «своих» друзьях, «своей» ком­пании. Взрослея, человек стремится приобщиться к группе людей, с кото­рыми работает: «мои коллеги». Ди­ректор предприятия обычно говорит: «мои сотрудники», «мой завод», чи­новник выражается еще решитель­нее: «мое государство», «моя стра­на».

В такой постановке вопроса вы­ражается стремление человека по­лучить в собственность как можно больше. Иногда гораздо больше, чем ему может принадлежать. Доктор Динов считает, что в основе этой тенденции лежит неосознаваемая попытка человека сделать мир снова целостным, собрав в единое как можно больше его частей.

Плохо это или хорошо, но освое­ние мира с позиций собственника свойственно человеку. На разных этапах развития оно разное. Важно только, следуя логике Динова, чтобы чувство собственности не стало ги­пертрофированным и не привело к болезням.

Ребенку достаточно взять игрушку в руки, чтобы считать ее своей соб­ственностью. Он удивляется, когда взрослые начинают объяснять, что необходимо соблюсти некие ритуа­лы, например купить понравившуюся вещь.

Взрослый человек эти ритуалы не подвергает сомнению. Зато он спо­собен выставлять массу претензий по поводу своей собственности. Счи­тая что-то своим, он рассчитывает, что может этим полновластно распо­ряжаться. И любое покушение на его собственность человек часто пере­живает очень остро, будь то сломан­ный забор на дачном участке или комплимент, сказанный кем-то его жене. И если забор для дачи можно починить, обратившись к профессионалам, специалистам своего дела, то в человеческих отношениях такие "заборы" восстанавливать очень трудно.

Это делает человека очень уяз­вимым, сказывается на его самочув­ствии. А если сформулировать точ­нее, то с появлением беспокойства по поводу собственности могут воз­никать болезни.

«У меня начинает болеть живот, когда друзья сына толкутся в ботин­ках на новом ковре», — рассказыва­ла Евгению Николаевичу одна его  пациентка. «Когда жена поздно при­ходит с работы, у меня разыгрывает­ся мигрень», — пожаловался другой пациент.

У чувства собственности много проявлений, считает Динов. Одно из них — привязанность. Назвав что-либо или кого-либо своим, человек связывает с этим определенные ожидания. И если ожидания не оп­равдываются, он страдает.

Любовь отличается от привязан­ности тем, что она ничего не ждет от объекта чувства. Это радость от са­мого присутствия любимого челове­ка, от того, что он говорит, что делает. Любимый хорош сам по себе. Но это идеальное чувство, характерное для начала взаимоотношений. Пере­ход к следующему этапу в развитии чувства происходит очень быстро — для этого достаточно объект любви объявить своим. Как только человек говорит: «Это мое», он начинает ис­пытывать разные ожидания и выра­жать недовольство, если они не ис­полняются.

В конце концов это приводит к по­вышенным претензиям и часто отра­жается на здоровье — любой пустяк может стать причиной повышения давления, головной боли, нарушения сердечного ритма.

Когда один человек рассматрива­ет другого как нечто ему принадле­жащее, когда один определяет для другого правила поведения, гармо­ничных отношений не бывает. Только освободившись от привязанности та­кого рода и отказавшись от беско­нечных претензий и требований, можно наладить отношения.

Вы не задумывались, почему ино­гда, разойдясь после многих мучи­тельных лет брака, люди, словно за­ново оценив друг друга, начинают дружить? Друга обычно не считают собственностью, поэтому он волен делать все, что хочет. И что бы он ни сделал, мы его примем, выслушаем, подарим ему свое время, внимание. Другой пример. Когда взрослые дети живут с родителями, и те, и другие, не оправдывая ожиданий друг друга, обычно страдают. Но как только они начинают жить отдельно, отношения налаживаются. Просто они переста­ют рассматривать друг друга как объ­ект собственности, а любовь, осво­бодившись от привязанности, пере ходит в иное, более высокое качест­во.

Может быть, самое трудное в се­мье — правильно построить отноше­ния с ребенком, когда он начинает взрослеть. Мама и папа со страстью говорят: «Это наш ребенок. Он дол­жен делать то, что мы хотим, мы луч­ше знаем, что ему нужно». И все страдают из-за своих собственниче­ских ожиданий. Тот, кто нарушает не­зыблемые правила собственности, должен испытывать чувство вины, боли, разочарования, а другая сто­рона — страха, обиды, тревоги.

Все эти переживания создают стресс, угрожающий здоровью. В ре­зультате — головные и сердечные боли, мышечная слабость, наруше­ния в работе желудка, печени, почек. Сначала это так называемые функ­циональные расстройства, когда бо­лезненные симптомы не сопровожда­ются поражением органов. Однако из-за повторяющейся стрессовой си­туации функциональные заболева­ния прогрессируют, что ведет к орга­ническим поражениям того или иного органа.

Человек, который переполнен ожиданиями и переживаниями по по­воду собственности, часто бывает близок к болезни. Один из пациентов Динова, с большим трудом скопив деньги на дачу, начал испытывать то, что на языке психологов называется «чувство болезненной привязанности по отношению к своей собственно­сти». Он постоянно волновался, что на дачу залезут воры, что она сгорит, он просыпался по ночам в холодном поту. Дача цела до сих пор, а ее вла­делец превратился в невротика с це­лым букетом болезней. Ожидания по поводу собственности сделали его больным человеком, и вылечить его можно будет лишь тогда, когда его отношение к собственности изменит­ся.

Много проблем, а значит и болез­ней, возникает из-за незавершенно­сти собственнических отношений, особенно между родителями и деть­ми. Любящая мать, которая не может отпустить от себя взрослого сына, начинает плохо себя чувствовать, и первые сбои со здоровьем возникают у юноши чаще всего в этот период, так как им обоим одинаково необхо­дим качественно иной уровень отно­шений. Привязанность друг к другу тормозит их развитие. Изменить си­туацию можно, только установив иные, партнерские отношения, кото­рые ведут не к необоснованным ожи­даниям, а к гармонии.

Итак, по мнению Динова, множе­ство болезней провоцируется гипертрофированным чувством собствен­ности по отношению к другому чело­веку. Именно так он объясняет забо­левание бронхиальной астмой.

— По моим наблюдениям, — го­ворит Евгений Николаевич, — прово­цируют приступ не цветочная пыль­ца, не домашняя пыль, не шерсть жи­вотных, а, как это ни удивительно, запреты и обманутые ожидания.

Часто аллергия, вызывающая приступ астмы, связана с различны­ми запретами. Например, с запре­том, да еще выраженным в резкой форме, сорвать цветок с клумбы или погладить бездомную собаку. Еще не понимая сути этих запретов, малыш пугается, ведь в голосе взрослого он слышит осуждение или тревогу. Все страхи вырастают из запретов, и если этот страх в подсознании ребенка закрепляется, то каждый раз распус­кающиеся цветы будут напоминать ему, как на него накричали и как он испугался.

Пугаясь окрика, ребенок судорож­но всхлипывает, втягивая в себя воз­дух. Страх парализует определенные мышцы горла, и выдохнуть воздух становится трудно. Это очень похоже на затрудненное дыхание при астма­тическом приступе.

Сначала ребенок не может вы­дохнуть, а затем не хочет. Почему? Да потому, что он видит, как его при­ступ пугает родителей, как они, ока­зывается, дорожат его здоровьем. А для маленького ребенка любовь ро­дителей — все на свете. И иногда ребенок начинает инстинктивно за­держивать дыхание, лишь бы вновь ощутить любовь близких. Формиру­ется феномен так называемой «вто­ричной выгоды», и приступы астмы возникают без всяких видимых при­чин. Они могут случиться и зимой, ко­гда растения не цветут. Родители пы­таются объяснить приступы домаш­ней пылью, которая есть всегда. А на самом деле ребенку подсознательно выгодна болезнь, даже такая тяже­лая, как бронхиальная астма. В ее основе — страх и желание вновь и вновь ощутить привязанность к себе родителей, то есть подтвердить пра­во своей собственности на них.

Один из пациентов Динова бо­лел астмой с пяти лет. Его диагноз звучал так: «гормокальнозависимая бронхиальная астма четвертой степени». Динов вылечил его, исходя из своей трактовки этого заболевания, таким образом: они вместе просле­дили цепь ошибок и заблуждений — печальную семейную историю. Врач-психотерапевт помог юноше освобо­диться от чрезмерных привязанно­стей и необоснованных ожиданий.

—  Но как же избавиться от привя­занности, если душа болит за ребенка, мужа, родителей? — спросила я Динова.

—  Нужно думать не о том, как избавиться от привязанностей, а о том,
как стать свободным от них. Первый шаг на этом пути — превратить семейные отношения   в   «исторические».

Если бы мы сейчас заговорили о татаро-монгольском иге, то наверня­ка легко рассуждали бы на эту тему, поскольку к событиям далекого про­шлого никто из нас уже не имеет ни­какого личностного отношения. А вот историю Великой Отечественной войны многие люди старшего поколе­ния склонны рассматривать очень эмоционально, то есть с точки зрения привязанности — ведь у них на фронте погибли близкие.

Чтобы помочь страдающему челове­ку отстраниться от трудной ситуации и увидеть свою жизнь как давнюю ис­торию. Если он сможет это сделать, то поймет, какую разрушительную роль в этой истории играет гипер­трофированное чувство собственно­сти. И из раба своей судьбы превра­тится в ее хозяина.

 На сонове материала Татьяны Абрамовой, ссылка взята с сайта http://www.zaykinsait.ru/psiholog/114-privyaz.html